Перевод Александры Волошиной
...Однажды ненастным зимним днем до нас донеслось пронзительное мяуканье котенка. Природа наделила котят особенно резким и громким голосом – чтобы мать могла их услышать. Нам показалось, что вопли доносились со стороны наружного дворика, то есть входа в дом. Как мне уже случалось упоминать, к входной двери ведут несколько ступенек, под которыми мы храним дрова для камина. Под проливным дождем я спустилась в кладовку под ступеньками и увидела там чернющего как ночь котенка, не более месяца от роду, насквозь промокшего и без остановки мяукающего. Понятно, что я решила забрать его, высушить и накормить, а потом или оставить в доме, или поселить в одном из кошачьих домиков в саду. Однако поймать гостя мне не удалось. Как только я думала, что он уже у меня в руках, он с удивительным проворствои исчезал среди дров и бревнышек.
Делать было нечего – я принесла ему еду, поставив ее среди дров. Котенок оказался крайне недоверчивым: что он был явно очень голоден, но, несмотря на это, не приближался к еде до тех пор, пока я не отшла от него на достаточное по его мнению расстояние. Только когда я уже была на дорожке, он выбрался из своего убежища, и сверху я видела, как он набросился на еду с такой жадностью, которой мне еще не доводилось видеть у кошек, моментально все съел и снова скрылся среди дров. Видимо, он очень устал – и сразу заснул. По крайней мере, он прекратил свое душераздирающее мяуканье.
Мой муж, первым услышавший мяуканье черного котенка, назвал его Пишуш. Этот кот отличался от всех прочих котов и кошек, которых я знала. С того момента, как он появился у меня, Пишуш проявлял независимость и вполне сформировавшийся характер. Он был отпетый индивидуалист, и, в отличие от прочих котят-мальчиков, не давал мне себя гладить – ни разу за всю свою жизнь. Свою любовь он проявлял другими способами – терся о наши ноги, мяукал особым образом при виде нас, шалил и озорничал, как умел только он один.
Тут мне следует рассказать еще кое-что о том особом порядке, который продолжался не более года и имел отношение к моему дому и саду.
В какой-то момент мы приняли решение время от времени оставлять открытой дверь, ведущую из гостиной в сад, - чтобы больные или ослабевшие кошки могли заходить к нам в дом. В салоне мы поставили две кошачьи постели, не такие, как стояли у них в домиках. Когда кто-нибудь из наших котов – а в то время у нас в саду их было всего около десяти – плохо себя чувствовал или же хотел побаловать себя и мог преодолеть свой страх перед домом, он скребся в дверь, мы открывали ее, и кот входил внутрь. Обычно такой смельчак отдыхал на одной из поставленных лежанок в течение нескольких часов, а потом снова просил выпустить его. В летнее время мы иногда оставляли дверь открытой на несколько часов.
И вот о чем еще следует знать читателю: ничто не может быстрее и надежнее привести уличного кота в состояние паники, чем пребывание в закрытом пространстве комнаты, человеческого жилья. Кот начинает буквально карабкаться и бросаться на стены – от страха, что он не найдет дорогу назад. Паника и ужас столь велики, что даже когда ему показывают выход наружу, кот просто не способен увидеть его и продолжает бесчинствовать. Положение может стать даже опасным, потому что во время своих безумств кот может удариться (и не один раз) головой о стену или иногда даже о потолок.
Только редкие кошки осмеливаются войти в дом, постепенно учась и привыкая к этому. Сначала они делают несколько шагов, не удаляясь слишком от двери, - и тут же убегают. После того, как они выучат обратный путь, ведущий к спасению, они несколько раз повторяют одно и то же действие: проходят на несколько шагов внутрь и тут же мчатся назад, наружу. После того, как усвоены быстрые вход и выход, смелость кошек возрастает, и они уже могут проходить вглубь комнаты. Некоторые даже могут постепенно привыкнуть настолько, чтобы оставаться внутри на все более долгий срок. Были даже и такие, что не просто входили в дом, но и оставались там на всю ночь, на "спальных местах" в салоне.
Кот Мами, после того, как его первая попытка подобного рода закончилась сильнейшим приступом паники, больше никогда в жизни не пытался войти в гостиную. Кошка Саша как-то вбежала сюда, в ужасе кинулась на второй этаж, и оттуда прыгнула через окошко на навес, и пришлось вызывать пожарников, которые смогли вызволить ее оттуда.
В отличие от этих двоих, да и от большинства кошек вообще, Пишуш с первого мгновения полюбил входить в гостиную, все кругом обнюхать и улечься на одну из кошачьих постелей. Он начал это проделывать в двухмесячном возрасте, после того как покинул свое убежище в дровяной кладовке и переселился в один из домиков в саду. Он сладко дремал в салоне, а потом выходил наружу, если дверь в сад была открыта, а если нет – подходил к нам и особым голосом сообщал примерно следующее: «Я бы хотел выйти».
Однажды ясным днем в конце зимы Пишуш появился в саду в сопровождении еще одного котенка серо-белого окраса, пяти или шести месяцев от роду. Откуда он его привел, мы так никогда и не узнали, но было понятно, что они встретились во время одной из прогулок, которые Пишуш совершал на своей территории, и подружились. Пишуш увидел, что его новый друг живет в худших условиях, нежели он сам, и тут же решил показать ему свой собственный дом, приведя того к нам в сад. Ближе к вечеру Пишуш поскребся в дверь гостиной, и, когда я открыла ему, то увидела, как он подталкивает вперед своего серо-белого приятеля. Его друг зашел в салон, а Пишуш шествовал впереди, потом двигался рядом, потом отставал и снова забегал вперед, показывая другу все чудеса этого удивительного места. Наконец, подвел его к своей постели, где обычно дремал сам, и они улеглись там вдвоем и так вместе и заснули.
С тех пор подобные визиты вошли в обычай: каждый день в одно и то же время Пишуш скребся в дверь салона, и они с Шошкой ( так я назвала серо-белого кота) входили, совершали свой обход и укладывались вздремнуть. Шошка на этом этапе никогда бы не осмелился «постучаться» к нам самостоятельно и приходил только вместе с Пишушем.
