Макуя. Спасибо за любовь!

Самые прочные стены строятся не из камня и бетона, а из непонимания 

Странный факт, возможно, отмеченный антропологами: чаще всего взаимно ненавидят друг друга народы, живущие рядом. Еще хуже, если эти народы - этнические родственники. Примеров тому не счесть. Мягко говоря, недолюбливают друг друга сербы, хорваты и боснийцы - этнически один народ, разделенный (и надежно разделенный!) разными религиями. А уж как в наших палестинах пинают друг дружку два очень близких народа - по всему миру звон идет. 

У этой закономерности есть и оборотная сторона: странное влечение и интерес друг к другу народов дальних. Это не любовь и не интернациональная дружба (которой, думаю, не существует). Это - стойкое и благожелательное любопытство к другому образу жизни и стремление научиться чему-то полезному, наблюдая за народами, находящимися едва ли не на противоположной стороне земного шара.

В Иерусалиме кого только не встретишь! Поэтому даже толпы спускающихся по улице Бен-Иегуда настоящих японцев вызывают не столько удивление, сколько любопытство. Неужели и в Японии есть евреи? 

Потом выясняется, что это не евреи, а японские христиане-протестанты из секты "Макуя"

Не вполне красивое для русского уха слово по-японски означает "скиния завета". Это движение среди японских христиан-протестантов основал в 1948 году бизнесмен Икиро Тешима. Наряду со своим японским именем он стал называться также Авраам. В настоящее время "Макуя" насчитывает около 60 тыс. человек. Подобно многим протестантам-сионистам они видят в восстановлении еврейского государства исполнение библейских пророчеств, приближающее приход Мессии. Поэтому они помогают Израилю и евреям, совершают паломничество в Иерусалим, и просто любят евреев и Израиль.

Надо заметить, что любовь японцев-сионистов совершенно бескорыстна. Они не занимаются миссионерством, не пытаются с ходу решить проблемы нашего многострадального региона и не учат евреев и арабов жить в мире и согласии (в самом деле, ведь это так просто!)

Израиль не избалован любовью мирового сообщества. Поэтому отношение к членам секты "Маракуя" - сердечное и доброжелательное.

Надо сказать, что и другие жители Дальнего Востока постоянно демонстрируют свою поддержку евреям и еврейскому государству. На той же улице Бен-Иегуда приходилось видеть демонстрации корейцев из Южной Кореи и христиан-филиппинцев. А иерусалимские марши в поддержку Израиля во время праздника Суккот давно уже стали хорошей традицией.  

Новый год деревьев на улице Бен-Иегуда

Давным-давно, две тысячи лет назад, во времена Второго храма, в земле Израиля был установлен новый год деревьев. Установлен исключительно с целями фискальными. Десятую долю от плодов каждого года следовало приносить в жертву Богу и отдавать Храму. Середина зимнего месяца шват была определена в качестве границы, отделявшей один сельскохозяйственный год от второго. Все плоды, выросшие до 15 швата, считались плодами прошлого года. Все, что вырастало на деревьях после этой даты числилось урожаем года следующего. В еврейском календаре для записи дат используются не цифры, а буквы. Число 15 записывают буквами "тет" и "вав". Если прочесть, как слово, получается "ту". Отсюда и название праздника: 15 число месяца шват, Ту биШват.

Дата была выбрана не случайно. Основная масса зимних дождей в наших краях выпадает до 15 швата. В деревьях, как бы заснувших на зиму, начиналось движение соков, они оживали. В этот день или вскоре после него во влажную землю начинали высаживать новые плодовые деревья.

Сто лет назад, тоже достаточно давно, в эту дату был вложен новый, сионисткий смысл. В 1908 году в середине еврейского месяца шват началось сельскохозяйственное освоение земель, купленных в Османской еще Палестине на деньги недавно организованного Еврейского национального фонда (На иврите эта организация называется "Керен Кайемет ле-Исраэль", а по-английски "Jewish National Fund"). Фонд покупал земли для того, чтобы благоустраивать их и создавать здесь еврейские сельскохозяйственные поселения. Так в середине месяца шват 1908 года в центре страны, в районе Бен-Шемена, были высажены первые деревья.

А совсем недавно, вчера, на улице Бен-Йегуда в Иерусалиме праздновали этот праздник. Всю предыдущую неделю лили дожди, было холодно и очень неуютно. Но в этот день вышло солнце, и тем, кто по привычке надел непромокаемые куртки, пришлось теплую одежку расстегнуть.
Я не помню, чтобы в прошлые годы в Иерусалиме устраивались в этот день карнавалы. Может быть, это связано с тем, что обычно все торжества проводятся под эгидой Еврейского национального фонда где-нибудь на природе. Там в торжественной обстановке происходит посадка деревьев. В этом году Ту биШват выпадал на субботу. Поэтому "праздник труда" перенесли. Торжественная посадка растений происходила или раньше, или же состоится в течение следующей недели.

Так или иначе, праздник удался. На расставленных по всему протяжению улицы сценах пели, плясали, выступали фокусники. Расхаживали ряженые, представлявшие различные деревья и плоды земли Израиля. Музыка веселила не меньше яркого солнышка. Прямо посреди улицы, на прилавках можно было купить цветы и рассаду. А еще удивительные букеты, составленные из сушенных плодов, которые по традиции едят в эти дни: изюма, инжира и даже из клубники.
Пожалуй, самое большое впечатление производил виртуоз-фокусник по имени Михаэль. Стоять, забыв про все, в толпе восторженных детей и по-детски расторганных взрослых и разинув рот смотреть на чудеса - само по себе большое удовольствие. А если чудеса не кончаются и не повторяются, если артист непринужденно общается с публикой, а из репродукторов несется веселенькая музыка, буквально за шиворот приходится буквально оттягивать себя с этого места, чтобы продолжить прогулку. Кстати, только веселенькая музыка из кинофильма "Кавказская пленница" и очень легкий русский акцент выдавали страну исхода уличного волшебника.

О том, что маленький зимний карнавал на Бен-Йегуде удался можно было судить хотя бы по тому, что окрестные улицы, обычно переполненные народом в это время в пятницу, были непривычно пусты. Даже те прозаически настроенные люди, кто торопился на рынок или по другим немаловажным делам, делали крюк, чтобы пройтись по шумной улице и отломить себе кусочек веселья.

Первое мая в Иерусалиме

Путь на рынок недалек. И проходит по улице Бен-Иегуда. Потому что по улице Яффо сейчас прокладывают трамвайные пути и ходить по ней - никакого удовольствия.

Опять же, в пятницу днем чего только на Бен-Йегуде не увидишь.

Вот и сегодня навстречу прошла толпа веселой иерусалимской молодежи с красными флагами и плакатами. Флаги и плакаты вдруг напомнили: сегодня - день международной солидарности трудящихся.


Демонстрацию организовали левые организации: партия "Мерец", партия "Хадаш" (коммунисты) и молодежная социалистическая организация "аПоэль аЦаир" ("Молодой рабочий"). Участников было немного, однако веселились ребята от души. И то сказать, сегодня в Иерусалиме не стояла изматывающая жара, даже прохладно было. Почему бы по такой погоде не прогуляться с плакатиками типа: "Не будем оплачивать ваш кризис" и со знаменами с портретом Че Гевары?

Забавно также, что партия "Мерец", партия в общем-то либерально-буржуазная, заботится об интересах рабочих. Впрочем, с недавних пор, ее больше заботят интересы суданских беженцев. Беженцев не столько от политических преследований, сколько от ужасающей нищеты в этом самом Судане. К слову сказать, суданские беженцы - поголовно мусульмане. Еще одна причина не радоваться их появлению в стране.

Один такой суданец читал что-то по бумажке, когда я проходил по Сионской площади. На что он жаловался и к чему призывал, понять было трудно. Впрочем, понять, похоже, никто и не пытался. Зато по окончании выступлений всех ораторов провожали бурными апплодисментами.

В общем, отметили день международной солидарности. И все остались довольны. Мы - неожиданным развлечением и внезапным воспоминанием о давно прошедших временах официального празднества. Молодежь - теплой погодой и веселой тусовкой. Ораторы - своим выступлением. А партийное руководство - успешным освоением средств, выделенных представителями прогрессивного человечества на то, чтобы напомнить о пролетарской солидарности и здесь, в Иерусалиме.

Дневник улицы Бен-Йегуда. Май 2008

Эта улица живет изо дня в день, в ритме, может быть, более быстром, чем прочий Иерусалим. Оно и понятно. Здесь ходят туристы, желающие побольше увидеть и узнать. Здесь магазины, желающие побольше продать (как правило, этим самым туристам). Здесь же - уличные музыканты и художники, "сшибающие" с прохожих свой нелегкий уличный заработок.

У этого уличного трио есть свои "часы работы" и свое место. И играют они профессионально. Денежку дают им вполне заслуженно. Не из жалости и не для того, чтобы избавиться от музыканта, терзающего свой инструмент и уши прохожих тоже.


И этот паренек тоже сидит на Бен-Йегуде довольно часто. Его странный инструмент, напоминающий казан для плова, издает от прикосновения странные звенящие звуки, и умелец ловкими пасами извлекает из него загадочные красивые мелодии.



А эти тетушки - другого сорта. Они мнят себя не столько музыкантами, сколько пророками (есть такая психическая болезнь, "Иерусалимский синдром"). Песнями и танцами стремятся они призвать заблудший народ к очищению от скверны. Результаты скромны, но лиха беда - начало.

Уличные художники обычно выставляются в пятницу после обеда. О причине этого я уже писал. Кроме традиционных "баталистов и маринистов" есть и мастера новых жанров.



Честно говоря, труд этих ребят, аэрографами рисующих портреты заказчика на футболке, завораживает. В некотором смысле, они коллеги Микеланджело по тяжкому труду. Тот тоже делал фреску на потолке Сикстинской капеллы в адских условиях, в присутствии заказчика, да к тому же без права на ошибку. Ни на сырой извести, ни на белой футболке исправления не возможны.


Уличные артисты, если не считать жертв Иерусалимского синдрома, безмолвны. Они представляют живые фигуры. Жанр, который живет на улицах многих столиц.

Эту девушку я видел впервые. Рядом с пьедесталом, на котором стоит "невеста", надпись "Требуется жених". Для него готов второй пьедестал. Вот только маленькая проблемка. Будущий жених должен облачиться в пиджачок, висящий сбоку. Пиджачок, однако, малоформатный. У меня на глазах какой-то не слишком могучего телосложения парень из Юго-Восточной Азии так и не смог его одеть. Так что и размер имеет значение.

Мой старший сынуля когда-то нашел себе приработок - рекламировать сигареты. Но ничего не вышло. Отбор он не прошел - не курящих не принимали. Эти ребята вовсю агитировали за курение сигарет какой-то новой марки. Они разъезжали на самокатиках с рекламами. С юмором у ребят все было в порядке. Один из них ездил в инвалидной коляске, обклеенной рекламными стикерами. По-видимому, представляя будущее объектов своей неагрессивной рекламы.

Кстати, о рекламной компании. Вот уже которую пятницу на Сионской площади (она же Кикар-Цион) новая фирма по производству молочных продуктов пытается внедриться на израильский рынок. По такому поводу можно бесплатно попробовать фруктовые йогурты производства этой фирмы. Вкусно и полезно для здоровья. А какая радость для кошелька!

Пешеходов надо любить

В любом городе есть улица (или улицы), по которым лучше не ходить. Разумнее присесть где-нибудь в тенечке, и наблюдать как улица проходит мимо тебя.

В Иерусалиме тоже есть такая. Улица Бен-Йегуды. Бен-Йегуда (Сын Иегуды) - такое новое имя принял Элеэзер Перельман, когда приехал в Иерусалим в 1881 году. Он предпринял громадные усилия для того, чтобы иврит снова стал разговорным, повседневным языком, и добился в этом успеха. Свидетельством тому улица Бен-Йегуды в Иерусалиме, по которой можно пройтись снизу вверх, от Сионской площади до улицы короля Георга, а потом обратно, разглядывая вывески на иврите и людей, говорящих, смеющихся, ругающихся и поющих на иврите.



Впрочем, в ходу здесь не только иврит. Сидя где-нибудь сбоку, под деревом, и наблюдая за улицей, услышишь и английский, и французский, и испанский. Китайский и японский тоже. Про русский и говорить нечего. Говорят, говорят на великом и могучем. И даже поют...

Про иерусалимских музыкантов раскажем как-нибудь отдельно. Тема большая и живописная. Бен-Йегуда - одна из улиц, облюбованных музыкантами, самодеятельными и не очень, для игры, пения и сбора денег.
Музыканты тусуются здесь всегда. И днем...



...и вечером.


Когда-то один художник, продающий свои работы здесь же, на Бен-Йегуде, пожаловался мне, что ему, бедняге, приходится выставлять свой товар вечером или в пятницу за несколько часов до начала субботы. Иначе муниципалитет оштрафует за торговлю без разрешения. Уличные же певцы считаются сборщиками подаяния, поэтому вольны петь в любое время, как птички Божьи.

Эта вот птичка, к примеру, поет по-французски и днем


и вечером. Громко поет.



В свое время, в самом начале 1990-х годов на улице Бен-Йегуда все знали одного "русского" дядечку, который стоял приблизительно в квартале выше Сионской площади и пел довольно приятным голосом русскую оперную классику. Подавали ему весьма охотно, и стал он в некотором роде местной достопримечательностью. Даже в журнале "National Geographic" поместили его фотографию и некоторые биографические сведения. Типа, профессор из Ленинграда, когда-то преподавал в Кораблестроительном институте, нынче поет на Бен-Йегуде.

Дядечка пел года полтора, ежедневно с перерывом на субботу и праздники, конечно. Потом исчез. Ну, мало ли чего не случается с человеком. О плохом думать не хотелось. Для себя я решил: переехал в другой город. В Ашдоде и в Нетании тогда можно было купить жилье по сносным ценам.

В Ашдод... Как бы не так! Через некоторое время рассказали мне о нем легенду, полностью выстроенную по законам жанра "Репатрианты о репатриантах". В соответствии с этой легендой дядечка и в самом деле был профессором Кораблестроительного института и большим любителем оперы. В годы студенчества он подрабатывал даже в хоре Мариинского театра, который тогда уже стал Кировским. Так что вполне профессиональный был любитель. Приехал он в Израиль в возрасте весьма солидном для научной работы. На вид тогда было ему лет 60-65. Опять же - кораблестроение отрасль для Израиля непрофильная. От кого узнал он, что петь на главной пешеходной улице Иерусалима не возбраняется - не знаю. Робости перед людьми он тоже не чувствовал - лектор, профессионал. Вот и запел. За несколько часов в день дяденька "напевал" приличную сумму, которой хватало не только на жизнь и съемную квартиру. Он также скопил себе изрядное количество долларов, на которые потом купил приличную квартиру в родном Петербурге, где ныне проживает в радости и довольстве.

О том, что история эта, скорее всего, легенда, свидетельствует сам сюжет, довольно четко выражающий настроения многих приехавших сюда в 1990-е годы из развалившегося Союза. Людей, как правило, пожилых, достигших "степеней известных" и жизнью уже утомленных. Но дяденьку этого я на Бен-Йегуде многократно видел и даже, кажется, впервые в Израиле, дал ему милостыньку. Целый шекель - немалые деньги тогда. Тем более, что в тот день меня впервые поперли с работы. Казалось бы, надо было начинать беречь каждую копейку. То есть агору. Между тем, после брошенного певцу шекеля настроение мое резко повысилось, сам не знаю почему. И я позволил себе еще одну непомерную трату - купил мороженный (frozen) йогурт в магазине на том же перекрестке. После чего решил, что катастрофы не произошло, а жизнь прекрасна.

Недаром профессиональные иерусалимские нищие (пожалуй, еще одна тема для рассказа!) гордо говорят, что выполняют важную общественную функцию: дают нам возможность совершить благодеяние. Кстати, про многих из них говорят, что люди они небедные, и у всех по два-три дома. Это уже другой канонический сюжет. А поскольку наш рассказ о кораблестроителе-певце и под этот канон без труда подходит, я тем более считаю его легендой.




Здесь же, на перекрестке улиц Бен-Йегуда и Лунц находится еще один пункт спасителей души. День деньской здесь дежурят хабадники. То что они - приверженцы любавичского ребе (человека в высшей степени замечательного, скончавшегося несколько лет назад) видно и по одежде, и по портрету их лидера, и по тому, чем они занимаются.

Дело в том, что каждый религиозный еврей (а нерелигиозных евреев не бывает - в иудаизме религия и образ жизни связаны так, что разорвать невозможно. Так же, как в исламе) должен хотя бы раз в день надеть тфилин. Тфилин - это кожаные коробочки со святыми текстами. Их надевают на голову и на правую руку, и произносят молитву, тем самым приближая к Богу и мысли, и дела.



Хабадники предоставляют возможность выполнить эту важную заповедь всем, кто еще не успел сделать это сегодня. Причем совершенно бесплатно. Хотя если кто желает выполнить заповедь помощи ближнему своему, копилки для этого - на столе.

Есть еще одно место, с которого удобно наблюдать за течением улицы Бен-Йегуда. Посередине по всему протяжению улицы находится "островок", где поставлены столики от находящихся рядом кафе. За столиками можно посидеть и просто так, никто не прогонит, но можно что-нибудь заказать и, заняв себя едой или питьем, продолжить наблюдение.




За одним из таких столиков, напротив ничем не примечательной забегаловки "Burger King" следует придаться размышлениям о том, как быстро проходит мирская слава. Совсем не так давно здесь находилось знаменитое иерусалимское кафе "Атара" ("Корона"), где, например, встретились герои одного из романов Амоса Оза.

В тот же день мы условились с Михаэлем встретиться вечером в кафе «Атара» на улице Бен-Иегуды. За окном бушевала настоящая буря, будто в неистовстве пробовала крепость иерусалимских стен.
В те времена еще не отменили продовольственные карточки. Нам подали эрзац-кофе и сахар в крошечных пакетиках.

(А.Оз Мой Михаэль)

Кафе это открылось в 30-е годы, и было любимо иерусалимской интеллигенцией. Для истории города и страны это кафе значило не меньше, чем подобного рода заведения в Будапеште, в Вене или в Париже. Но когда хозяева посчитали, что содержать заведение в центре Иерусалима им невыгодно, кафе закрылось. Памятник из него делать не стали.




Зато есть на Бен-Йегуде памятник другого рода, грустный. На таком же "островке" стоит фонтанчик с питьевой водой. Он посвящен памяти четырех девушек, погибших здесь летом 1999 года во время теракта, когда рядом с ними взорвался араб-террорист. Грустные слова о четырех птичках, улетевших в райский сад...

Улица Бен-Йегуда небольшая. Пройти ее снизу вверх - минут пятнадцать. В конце стоит дом, стена которого очень оригинально расписана одной французской фирмой, которая подобным же образом украшает дома в Париже. В 1990-е годы у муниципалитета нашлись на это деньги, и город украсили несколько оригинальных фресок.



А на прощание - один прелестный стишок, посвященный двум моим знакомым, иерусалимским музыкантам, которые, правда, на улице Бен-Йегуда не выступают.

Яше и Фиме Шапиро

Ни жара не бойся, ни студа,
ни ветра, слепящего нас.
На улице Бен-Иегуда
таинственный ангел - откуда? -
чего только нам ни припас.
Колдуя над корочкой хлебной,
вздыхая над жизнью земной,
зажег он фонарик волшебный,
раскрыл он словарик целебный,
с тобой говоря и со мной.
И мне среди этого чуда
которого не отнять,
на улице Бен-Иегуда,
средь шопота, гула и гуда,
счастливый конец сочинять!

(Рина Левинзон)